San-lider.ru

Краткое содержание кадетский монастырь н с лесков

Николай Лесков «Кадетский монастырь»

Однажды Николай Семенович Лесков находился у «смертного одра» одного из писателей. Он умирал уже 48 раз. Все дело было в том, что его гениальная пьеса опять не принесла сочинителю никакого дохода. А все потому, что видел горе-писатель в людях исключительно недостатки и гадости. И как ему казалось, поднимал всю эту муть на свет Божий. Цитирую их диалог:

«Может быть, — отвечал, совсем обозлясь, умирающий, — но только что же мне делать, когда я ни в своей, ни в твоей душе ничего, кроме мерзости, не вижу, и за то суще мне Господь Бог и поможет теперь от себя отворотиться к стене и заснуть со спокойной совестью, а завтра уехать, презирая всю мою родину и твои утешения». И молитва страдальца была услышана: он «суще» прекрасно выспался и на другой день я проводил его на станцию; но зато самим мною овладело от его слов лютое беспокойство. «Как, — думал я, — неужто, в самом деле, ни в моей, ни в его и ни в чьей иной русской душе не видать ничего, кроме дряни? Неужто все доброе и хорошее, что когда-либо заметил художественный глаз других писателей, — одна выдумка и вздор? Это не только грустно, это страшно. Если без трех праведных, по народному верованию, не стоит ни один город, то, как же устоять целой земле с одной дрянью, которая живет в моей и твоей душе, мой читатель?» Мне это было и ужасно, и несносно, и пошел я искать праведных, пошел с обетом не успокоиться, доколе не найду хотя то небольшое число трех праведных, без которых «несть граду стояния», но куда я ни обращался, кого ни спрашивал — все отвечали мне в том роде, что праведных людей не видывали, потому что все люди грешные, а так, кое-каких хороших людей и тот, и другой знавали. Я и стал это записывать. Праведны они, думаю себе, или неправедны, — все это надо собрать и потом разобрать: что тут возвышается над чертою простой нравственности и потому «свято Господу».

И Николай Семенович Лесков создал цикл из десяти книг о праведниках земли русской. Я советую вам начать прочтения с прекрасного произведения под названием «Кадетский монастырь».

Краткое содержание рассказа

Рассказчик вспоминает о годах учения в Первом петербургском кадетском корпусе. Это было в эпоху правления Николая Первого. По мнению рассказчика, праведники не перевелись и в это время, и он хочет рассказать о людях, которых он считает такими. Все они встретились ему в корпусе, который сравнивается с монастырем.

Первый – директор-инспектор генерал-майор Михаил Степанович Перский. Это человек, преданный корпусу и кадетам, своей семьи у него нет. Пользуется доверием воспитанников и всегда старается защитить их, не боясь возражать даже императору.

Во время пребывания рассказчика в корпусе происходит восстание декабристов. Как следствие, ужесточаются правила распорядка в учебном заведении. Оно находится под подозрением у высшего начальства, так как именно в этом корпусе учились некоторые декабристы. Доходит до того, что кадетам даже запрещено читать книги, им почти не дают знаний.

Второй из праведников – это эконом Андрей Петрович Бобров. У него также нет своей семьи, вся его жизнь посвящена кадетам, для которых он ничего не жалеет, даже тайком кормит посаженных в карцер, что строго запрещено. Бобров всегда плохо одет: все свое жалованье он тратит на белье и серебряные ложки для выпускников, среди которых очень много бедняков.

Третьим праведником рассказчик считает доктора Зеленского, который все свое время и силы отдавал наблюдению за здоровьем кадетов, лечению больных. В трудные годы, когда новый директор всех кадетских корпусов Демидов «закручивает гайки», доктор идет против начальства. Объявив подлежащими госпитализации самых способных учеников, он помещает их в лазарет, где дает читать хорошие книги и ведет с ними беседы о жизни. Это дает возможность кадетам получить хоть какие-то знания, ведь по приказу Демидова обучение наукам практически не ведется, уничтожена библиотека корпуса.

Наконец, четвертый праведник, по мнению рассказчика, это архимандрит. Его уроки были простыми и интересными, проповеди – теплыми и душевными. Кадеты очень любили просто поговорить с архимандритом. Демидов же считал себя верующим человеком, а на деле он невежда и ханжа. Проповеди архимандрита раздражали его. Однажды в храме после службы Демидов поздоровался с кадетами, они были вынуждены ответить. Архимандрит заметил им, что в храме чествовать кроме Бога никого нельзя. Демидова это очень разозлило, и с тех пор в корпусе не было архимандрита.

Главная мысль

Основная мысль рассказа – праведники существуют не только в древних легендах, но и в современное время. Это люди-труженики, самоотверженные, преданные делу, которому служат, не ищущие славы и наград. Не боясь наказания от начальства, они готовы защищать своих воспитанников от любой несправедливости, от унижения, своим поведением и образом жизни показывая пример. Неудивительно, что кадеты стремятся быть похожими на них и хранят память о своих учителях.

Все эти Праведники Лескова ничего не требуют взамен. Они отдают себя полностью ради счастья других, И таковы все Праведники Лескова. Но такие люди в жизни обычно живут не очень хорошо. Они отличаются от других людей, их не понимают, над ними смеются. Но такова судьба праведников — страдать больше других.

Особенно, на мой взгляд, этот рассказ будет интересен для тех, кто трудится на поприще образования. Педагогам, воспитателям воскресных школ и т. д. И в те времена находились те, кто просто разрушал систему образования. Но в противовес выступали «наши» четыре праведника из рассказа. И так должно быть всегда. Против ханжества лицемерия и себялюбия, должны находиться те, кто положит свои жизни на другую чашу весов и не даст погибнуть человеку, учебному заведению, или даже целому народу. Мой совет. Можно скачать и прослушать в аудиформате. Существует аудиспектакль, где озвучивают наши прекрасные актеры. А если книга понравится, и вы посчитаете, что она должна находиться в вашей библиотеке, то тогда вы всегда сможете приобрести ее в книжном магазине. Приятного чтения или прослушивания. Пусть этот рассказ побудит вас к глубоким рассуждениям и о своем месте в жизни. Удачи!

Николай Лесков – Кадетский монастырь

Николай Лесков – Кадетский монастырь краткое содержание

Кадетский монастырь читать онлайн бесплатно

У нас не переводились, да и не переведутся праведные. Их только не замечают, а если стать присматриваться – они есть. Я сейчас вспоминаю целую обитель праведных, да еще из таких времен, в которые святое и доброе больше чем когда-нибудь пряталось от света. И, заметьте, все не из чернородья и не из знати, а из людей служилых, зависимых, коим соблюсти правоту труднее; но тогда были… Верно и теперь есть, только, разумеется, искать надо.

Я хочу вам рассказать нечто весьма простое, но не лишенное занимательности, – сразу о четырех праведных людях так называемой «глухой поры», хотя я уверен, что тогда подобных было очень много.

Воспоминания мои касаются Первого петербургского кадетского корпуса, и именно одной его поры, когда я там жил, учился и сразу въявь видел всех четырех праведников, о которых буду рассказывать. Но прежде позвольте мне сказать о самом корпусе, как мне представляется его заключительная история.

Читать еще:  Лесков пугало краткое содержание читать

До воцарения императора Павла корпус был разделен на возрасты, а каждый возраст – на камеры. В каждой камере было по двадцати человек, и при них были гувернеры из иностранцев, так называемые «аббаты», – французы и немцы. Бывали, кажется, и англичане. Каждому аббату давали по пяти тысяч рублей в год жалованья, и они жили вместе с кадетами и даже вместе и спали, дежуря по две недели. Под их надзором кадеты готовили уроки, и какой национальности был дежурный аббат, на том языке должны были все говорить. От этого знание иностранных языков между кадетами было очень значительно, и этим, конечно, объясняется, почему Первый кадетский корпус дал так много послов и высших офицеров, употреблявшихся для дипломатических посылок и сношений.

Император Павел Петрович как приехал в корпус в первый раз по своем воцарении, сейчас же приказал: «Аббатов прогнать, а корпус разделить на роты и назначить в каждую роту офицеров, как обыкновенно в ротах полковых»[1].

С этого времени образование во всех своих частях пало, а языкознание вовсе уничтожилось. Об этом в корпусе жили предания, не позабытые до той сравнительно поздней поры, с которой начинаются мои личные воспоминания о здешних людях и порядках.

Я прошу верить, а лично слышащих меня – засвидетельствовать, что моя память совершенно свежа и ум мой не находится в расстройстве, а также я понимаю слегка и нынешнее время. Я не чужд направлений нашей литературы: я читал и до сих пор читаю не только, что мне нравится, но часто и то, что не нравится, и знаю, что люди, о которых буду говорить, не в фаворе обретаются. Время то обыкновенно называют «глухое», что и справедливо, а людей, особенно военных, любят представлять сплошь «скалозубами», что, может быть, нельзя признать вполне верным. Были люди высокие, люди такого ума, сердца честности и характеров, что лучших, кажется, и искать незачем.

Всем теперешним взрослым людям известно, как воспитывали у нас юношество в последующее, менее глухое время; видим теперь на глазах у себя, как сейчас воспитывают. Всякой вещи свое время под солнцем. Кому что нравится. Может быть, хорошо и то и другое, а я коротенько расскажу, кто нас воспитывал и как воспитывал, то есть какими чертами своего примера эти люди отразились в наших душах и отпечатлелись на сердце, потому что – грешный человек – вне этого, то есть без живого возвышающего чувства примера, никакого воспитания не понимаю. Да, впрочем, теперь и большие ученые с этим согласны.

Итак, вот мои воспитатели, которыми я на старости лет задумал хвалиться. Иду по номерам.

№ 1. Директор, генерал-майор Перский (из воспитанников лучшего времени Первого же корпуса). Я определился в корпус в 1822 году вместе с моим старшим братом. Оба мы были еще маленькие. Отец привез нас на своих лошадях из Херсонской губернии, где у него было имение, жалованное «матушкою Екатериною». Аракчеев хотел отобрать у него это имение под военное поселение, но наш старик поднял такой шум и упротивность, что на него махнули рукой и подаренное ему «матушкою» имение оставили в его владении.

Представляя нас с братом генералу Перскому, который в одном своем лице сосредоточивал должности директора и инспектора корпуса, отец был растроган, так как он оставлял нас в столице, где у нас не было ни одной души ни родных, ни знакомых. Он сказал об этом Перскому и просил у него «внимания и покровительства».

Перский выслушал отца терпеливо и спокойно, но не отвечал ему ничего, вероятно потому, что разговор шел при нас, а прямо обратился к нам и сказал:

– Ведите себя хорошо и исполняйте то, что приказывает вам начальство. Главное – вы знайте только самих себя и никогда не пересказывайте начальству о каких-либо шалостях своих товарищей. В этом случае вас никто уже не спасет от беды.

На кадетском языке того времени для занимавшихся таким недостойным делом, как пересказ чего-нибудь и вообще искательство перед начальством, было особенное выражение «подъегозчик», и этого преступления кадеты никогда не прощали. С виновным в этом обращались презрительно, грубо и даже жестоко, и начальство этого не уничтожало. Такой самосуд, может быть, был и хорош и худ, но он несомненно воспитывал в детях понятия чести, которыми кадеты бывших времен недаром славились и не изменяли им на всех ступенях служения до гроба.

Михаил Степанович Перский был замечательная личность: он имел в высшей степени представительную наружность и одевался щеголем. Не знаю, было ли это щегольство у него в натуре или он считал обязанностию служить им для нас примером опрятности и военной аккуратности. Он до такой степени был постоянно занят нами и все, что ни делал, то делал для нас, что мы были в этом уверены и тщательно старались подражать ему. Он всегда был одет самым форменным, но самым изящным образом: всегда носил тогдашнюю треугольную шляпу «по форме», держался прямо и молодцевато и имел важную, величавую походку, в которой как бы выражалось настроение его души, проникнутой служебным долгом, но не знавшей служебного страха.

Он был с нами в корпусе безотлучно. Никто не помнил такого случая, чтобы Перский оставил здание, и один раз, когда его увидали с сопровождавшим его вестовым на тротуаре, – весь корпус пришел в движение, и от одного кадета другому передавалось невероятное известие: «Михаил Степанович прошел по улице!»

Ему, впрочем, и некогда было разгуливать: будучи в одно и то же время директором и инспектором, он по этой последней обязанности четыре раза в день непременно обходил все классы. У нас было четыре перемены уроков, и Перский непременно побывал на каждом уроке. Придет, посидит или постоит, послушает и идет в другой класс. Решительно ни один урок без него не обходился. Обход свой он делал в сопровождении вестового, такого же, как он, рослого унтер-офицера, музыканта Ананьева. Ананьев всюду его сопровождал и открывал перед ним двери.

Перский исключительно занимался по научной части и отстранил от себя фронтовую часть и наказания за дисциплину, которых терпеть не мог и не переносил. От него мы видели только одно наказание: кадета ленивого или нерадивого он, бывало, слегка коснется в лоб кончиком безымянного пальца, как бы оттолкнет от себя, и скажет своим чистым, отчетливым голосом:

И это служило горьким и памятным уроком, от которого заслуживший такое порицание часто не пил и не ел и всячески старался исправиться и тем «утешить Михаила Степановича».

Надо заметить, что Перский был холост, и у нас существовало такое убеждение, что он и не женится тоже для нас. Говорили, что он боится, обязавшись семейством, уменьшить свою о нас заботливость. И здесь же у места будет сказано, что это, кажется, совершенно справедливо. По крайней мере знавшие Михаила Степановича говорили, что на шуточные или нешуточные разговоры с ним о женитьбе он отвечал:

– Мне провидение вверило так много чужих детей, что некогда думать о собственных, – и это в его правдивых устах, конечно, была не фраза.

Читать еще:  Как заправить леску в триммерную катушку видео для новичков

Жил он совершенно монахом. Более строгой аскетической жизни в миру нельзя себе и представить. Не говоря о том, что сам Перский не ездил ни в гости, ни в театры, ни в собрания, – он и у себя на дому никогда никого не принимал. Объясняться с ним по делу всякому было очень легко и свободно, но только в приемной комнате, а не в его квартире. Там никто посторонний не бывал, да и по слухам, разошедшимся, вероятно, от Ананьева, квартира его была неудобна для приемов: комнаты Перского представляли вид самой крайней простоты.

Вся прислуга директора состояла из одного вышеупомянутого вестового, музыканта Ананьева, который не отлучался от своего генерала. Он, как сказано, сопровождал его при ежедневных обходах классов, дортуаров, столовых и малолетнего отделения, где были дети от четырехлетнего возраста, за которыми наблюдали уже не офицеры, а приставленные к тому дамы. Этот Ананьев и служил Перскому, то есть тщательно и превосходно чистил его сапоги и платье, на котором никогда не было пылинки, и ходил для него с судками за обедом, не куда-нибудь в избранный ресторан, а на общую кадетскую кухню. Там кадетскими же стряпунами готовился обед для бессемейных офицеров, которых в нашем монастыре, как бы по примеру начальства, завелось много, и Перский кушал этот самый обед, платя за него эконому такую же точно скромную плату, как и все другие.

Николай Лесков – Кадетский монастырь

Николай Лесков – Кадетский монастырь краткое содержание

В книгу включены рассказы Н.С.Лескова «Однодум», «Левша», «Кадетский монастырь», «Грабеж», обязательные для чтения и изучения в средней общеобразовательной школе.

Кадетский монастырь – читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок

У нас не переводились, да и не переведутся праведные. Их только не замечают, а если стать присматриваться – они есть. Я сейчас вспоминаю целую обитель праведных, да еще из таких времен, в которые святое и доброе больше чем когда-нибудь пряталось от света. И, заметьте, все не из чернородья и не из знати, а из людей служилых, зависимых, коим соблюсти правоту труднее; но тогда были… Верно и теперь есть, только, разумеется, искать надо.

Я хочу вам рассказать нечто весьма простое, но не лишенное занимательности, – сразу о четырех праведных людях так называемой «глухой поры», хотя я уверен, что тогда подобных было очень много.

Воспоминания мои касаются Первого петербургского кадетского корпуса, и именно одной его поры, когда я там жил, учился и сразу въявь видел всех четырех праведников, о которых буду рассказывать. Но прежде позвольте мне сказать о самом корпусе, как мне представляется его заключительная история.

До воцарения императора Павла корпус был разделен на возрасты, а каждый возраст – на камеры. В каждой камере было по двадцати человек, и при них были гувернеры из иностранцев, так называемые «аббаты», – французы и немцы. Бывали, кажется, и англичане. Каждому аббату давали по пяти тысяч рублей в год жалованья, и они жили вместе с кадетами и даже вместе и спали, дежуря по две недели. Под их надзором кадеты готовили уроки, и какой национальности был дежурный аббат, на том языке должны были все говорить. От этого знание иностранных языков между кадетами было очень значительно, и этим, конечно, объясняется, почему Первый кадетский корпус дал так много послов и высших офицеров, употреблявшихся для дипломатических посылок и сношений.

Император Павел Петрович как приехал в корпус в первый раз по своем воцарении, сейчас же приказал: «Аббатов прогнать, а корпус разделить на роты и назначить в каждую роту офицеров, как обыкновенно в ротах полковых»[1].

С этого времени образование во всех своих частях пало, а языкознание вовсе уничтожилось. Об этом в корпусе жили предания, не позабытые до той сравнительно поздней поры, с которой начинаются мои личные воспоминания о здешних людях и порядках.

Я прошу верить, а лично слышащих меня – засвидетельствовать, что моя память совершенно свежа и ум мой не находится в расстройстве, а также я понимаю слегка и нынешнее время. Я не чужд направлений нашей литературы: я читал и до сих пор читаю не только, что мне нравится, но часто и то, что не нравится, и знаю, что люди, о которых буду говорить, не в фаворе обретаются. Время то обыкновенно называют «глухое», что и справедливо, а людей, особенно военных, любят представлять сплошь «скалозубами», что, может быть, нельзя признать вполне верным. Были люди высокие, люди такого ума, сердца честности и характеров, что лучших, кажется, и искать незачем.

Всем теперешним взрослым людям известно, как воспитывали у нас юношество в последующее, менее глухое время; видим теперь на глазах у себя, как сейчас воспитывают. Всякой вещи свое время под солнцем. Кому что нравится. Может быть, хорошо и то и другое, а я коротенько расскажу, кто нас воспитывал и как воспитывал, то есть какими чертами своего примера эти люди отразились в наших душах и отпечатлелись на сердце, потому что – грешный человек – вне этого, то есть без живого возвышающего чувства примера, никакого воспитания не понимаю. Да, впрочем, теперь и большие ученые с этим согласны.

Итак, вот мои воспитатели, которыми я на старости лет задумал хвалиться. Иду по номерам.

№ 1. Директор, генерал-майор Перский (из воспитанников лучшего времени Первого же корпуса). Я определился в корпус в 1822 году вместе с моим старшим братом. Оба мы были еще маленькие. Отец привез нас на своих лошадях из Херсонской губернии, где у него было имение, жалованное «матушкою Екатериною». Аракчеев хотел отобрать у него это имение под военное поселение, но наш старик поднял такой шум и упротивность, что на него махнули рукой и подаренное ему «матушкою» имение оставили в его владении.

Представляя нас с братом генералу Перскому, который в одном своем лице сосредоточивал должности директора и инспектора корпуса, отец был растроган, так как он оставлял нас в столице, где у нас не было ни одной души ни родных, ни знакомых. Он сказал об этом Перскому и просил у него «внимания и покровительства».

Перский выслушал отца терпеливо и спокойно, но не отвечал ему ничего, вероятно потому, что разговор шел при нас, а прямо обратился к нам и сказал:

– Ведите себя хорошо и исполняйте то, что приказывает вам начальство. Главное – вы знайте только самих себя и никогда не пересказывайте начальству о каких-либо шалостях своих товарищей. В этом случае вас никто уже не спасет от беды.

На кадетском языке того времени для занимавшихся таким недостойным делом, как пересказ чего-нибудь и вообще искательство перед начальством, было особенное выражение «подъегозчик», и этого преступления кадеты никогда не прощали. С виновным в этом обращались презрительно, грубо и даже жестоко, и начальство этого не уничтожало. Такой самосуд, может быть, был и хорош и худ, но он несомненно воспитывал в детях понятия чести, которыми кадеты бывших времен недаром славились и не изменяли им на всех ступенях служения до гроба.

Читать еще:  Николай семенович лесков повесть очарованный странник

Михаил Степанович Перский был замечательная личность: он имел в высшей степени представительную наружность и одевался щеголем. Не знаю, было ли это щегольство у него в натуре или он считал обязанностию служить им для нас примером опрятности и военной аккуратности. Он до такой степени был постоянно занят нами и все, что ни делал, то делал для нас, что мы были в этом уверены и тщательно старались подражать ему. Он всегда был одет самым форменным, но самым изящным образом: всегда носил тогдашнюю треугольную шляпу «по форме», держался прямо и молодцевато и имел важную, величавую походку, в которой как бы выражалось настроение его души, проникнутой служебным долгом, но не знавшей служебного страха.

Он был с нами в корпусе безотлучно. Никто не помнил такого случая, чтобы Перский оставил здание, и один раз, когда его увидали с сопровождавшим его вестовым на тротуаре, – весь корпус пришел в движение, и от одного кадета другому передавалось невероятное известие: «Михаил Степанович прошел по улице!»

Ему, впрочем, и некогда было разгуливать: будучи в одно и то же время директором и инспектором, он по этой последней обязанности четыре раза в день непременно обходил все классы. У нас было четыре перемены уроков, и Перский непременно побывал на каждом уроке. Придет, посидит или постоит, послушает и идет в другой класс. Решительно ни один урок без него не обходился. Обход свой он делал в сопровождении вестового, такого же, как он, рослого унтер-офицера, музыканта Ананьева. Ананьев всюду его сопровождал и открывал перед ним двери.

Исследовательская работа Художественный смысл названия и содержания рассказа Н.С. Лескова «Кадетский монастырь».

Цели и задачи исследовательской работы:

1. Провести анализ названия и содержания произведения.

2. Выявить и проанализировать главных героев произведения

3. Рассмотреть понятия «кадет», «монастырь», «кадетский корпус»

Применение данной исследовательской работы:

возможно применение на уроках литературы и русского языка

расширение знаний о Лескове и его творчестве

анализ системы воспитания, представленной в произведении

Скачать:

Вложение Размер
leskov_2.doc 105.5 КБ

Предварительный просмотр:

Городская научно-практическая конференция

Художественный смысл названия и содержания рассказа Н.С. Лескова «Кадетский монастырь» .

Автор: Караштина Алёна Владимировна ,

6 «Б» класс, МБОУ СОШ №36

Руководитель: Кудымова Валентина Ивановна

учитель русского языка и литературы

1) Цели и задачи исследовательской работы 3

3) Из истории кадетских корпусов России 5

4) Понятия «кадет», «монастырь», «кадетский корпус» 7

5) Герои произведения – учителя – праведники 9

6) Заключение 13

7) Список литература 14

Цели и задачи исследовательской работы :

  • 1. Провести анализ названия и содержания произведения.
  • 2. Выявить и проанализировать главных героев произведения
  • 3. Рассмотреть понятия «кадет», «монастырь», «кадетский корпус»

Применение данной исследовательской работы:

  • возможно применение на уроках литературы и русского языка
  • расширение знаний о Лескове и его творчестве
  • анализ системы воспитания, представленной в произведении

В 2016 году вся Россия отметила 185-летие со дня рождения Лескова Николая Семёновича, одного из великих русских писателей. Он внёс большой вклад в развитие российской культуры. Родился 4 февраля (16 н.с.) 1831 г. в селе Горохове Орловской губернии в семье чиновника уголовной палаты, происходившего из духовного сословия. Детские годы прошли в поместье родственников Страховых, затем в Орле.

В орловской глуши будущий писатель многое смог увидеть и узнать, что потом дало ему право сказать: “Я не изучал народ по разговорам с петербургскими извозчиками. я вырос в народе. я с народом был свой человек. я был этим людям ближе всех поповичей. ” В 1841 — 1846 Лесков учился в Орловской гимназии, которую не удалось окончить: на шестнадцатом году он потерял отца, а имущество семьи погибло при пожаре. Лесков Николай Семенович поступил на службу в Орловскую уголовную палату суда, давшую ему хороший материал для будущих произведений.

В 1849 при поддержке дяди, киевского профессора С.Алферьева, Лесков Николай Семенович был переведен в Киев чиновником казенной палаты. В доме дяди, брата матери, профессора медицины, под влиянием прогрессивных университетских профессоров пробудился горячий интерес Лескова к Герцену, к великому поэту Украины Тарасу Шевченко, к украинской культуре, он увлекся старинной живописью и архитектурой Киева, став в дальнейшем выдающимся знатоком древнего русского искусства. В 1857 Лесков Николай Семенович вышел в отставку и поступил на частную службу в крупную торговую компанию, которая занималась переселением крестьян на новые земли и, по делам которой изъездил почти всю Европейскую часть России.

Начало литературной деятельности Лескова относится к 1860, когда впервые выступил как прогрессивный публицист. В январе 1861 Лесков Николай Семенович поселился в Петербурге с желанием посвятить себя литературной и журналистской деятельности. Он начал печататься в “Отечественных записках”. В русскую литературу Лесков Николай Семенович пришел, имея большой запас наблюдений над русской жизнью, с искренним сочувствием к народным нуждам, что нашло свое отражение в его рассказах. В наследии Лескова большое место занимают сатира, юмор и ирония.

В феврале 1895 г. писатель умер от отека легких в Санкт-Петербурге

ИЗ ИСТОРИИ КАДЕТСКИХ КОРПУСОВ РОССИИ

Военная реформа Петра I, направленная на создание в России регулярной армии, коренным образом изменила систему подготовки офицерских кадров. Царь-реформатор ввел обязательную запись дворянских детей в полки, где они должны были проходить военную службу, начиная с нижних чинов до получения офицерского звания.

В начале XVIII века в стране появились первые военные учебные заведения, предназначенные для подготовки будущих офицеров по наиболее сложным военным профессиям.

Кадетские корпуса в России сыграли значительную роль в подготовке офицерских кадров русской армии. Они прививали своим воспитанникам любовь к отечественной истории, армии и флоту, формировали у них высокую нравственность. Кадеты всегда отличались глубокими профессиональными знаниями, широкой образованностью, высокоразвитыми чувствами патриотизма, долга, офицерской чести и войскового товарищества. Активно участвовали они в общественной и культурной жизни общества.

В произведении Лескова читатель знакомится с Первым кадетским корпусом. Во второй главе автор приводит описание этого учебного заведения. «До воцарения императора Павла корпус был разделен на возрасты, а каждый возраст – на камеры. В каждой камере было по двадцати человек, и при них были гувернеры из иностранцев, так называемые «аббаты» – французы и немцы. Бывали, кажется, и англичане, каждому аббату давали по пяти тысяч рублей в год жалованья, и они жили вместе с кадетами и даже вместе и спали, дежуря по две недели. Под их надзором кадеты готовили уроки, и какой национальности был дежурный аббат, на том языке должны были все говорить. От этого знание иностранных языков между кадетами было очень значительно, и этим, конечно, объясняется, почему первый кадетский корпус дал так много послов и высших офицеров, употреблявшихся для дипломатических посылок и сношений. Император Павел Петрович как приехал в корпус в первый раз по своем воцарении, сейчас же приказал: «Аббатов прогнать, а корпус разделить на роты и назначить в каждую роту офицеров, как обыкновенно в ротах полковых.» С этого времени образование во всех своих частях пало, а языкознание вовсе уничтожилось. Об этом в корпусе жили предания, не позабытые до той сравнительно поздней поры, с которой начинаются мои личные воспоминания о здешних людях и порядках».

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector